В последнее утро в Гагре я проснулся в восемь часов и посмотрел на небо через синие виноградины. Было еще ясно, но из-за горы уже тянуло серым питерским и обещало дождь. Я умылся и пошел на море. Туча настойчиво догоняла и полилась немного, когда я уже подходил к пляжу. Пришлось нырнуть в кафе, и под шелест дождя по тенту выпить чаю с лимоном.

Когда дождь кончается, я спускаюсь с забора, раздеваюсь и ныряю в море с волнореза сквозь тонкую пленку дождевой воды. Оно, как всегда, приятно обнимает, и солено целует в губы. Стайка бодрых после дождя серебристых рыбок гоняет, мгновенно меняя направление движения.

Я выныриваю, надеваю шлепанцы и подхожу к окну. В углу стоит раскидистая пальма в белом пластмассовом ведре. Символ мечты в ведре реальности. За большим, почти в полстены, окном, идет первый снег. Мягко и бело, крупными пушистыми снежинками, он кружится и падает на черный нос овчарке, охраняющей автостоянку. Она слизывает снег языком, трясет головой и оглядывается: на кого бы залаять?

За моей спиной мужчины в черных шапочках технично плавают туда-обратно, соблюдая правостороннее, а женщины в розовых, натянутых высокими прическами, плавают рядом друг с другом и успевают общаться. Зеленые электронные часы показывают, что пора закругляться. Я беру свой полиэтиленовый пакетик с надписью «Титаник» и иду в душевую.

После бассейна шагается бодро и легко. Собака смотрит на меня из подснеженных ресниц, водит мокрым черным носом и не лает. Теплая тесная маршрутка подходит сразу же. Облокотившись на поручень, пассажиры качаются в общем ритме, глядя в окно на первый снег. «Передайте, пожалуйста», - протягивая мне двадцать рублей, говорит женщина с отточенным макияжем на лице и остатками снов в глазах.